Обоснование тождества по Писанию и по признакам. Ипполит и Кирилл не писали слово «папа»: такой кафедры ещё не было. Признаки они описали. По признакам престол узнаётся.
Антихрист у апостола и у отцов — не «просто злодей», а тот, кто садится на место Христа в храме Божием, выдаёт себя за Бога, меняет закон и знамение, собирает власть над народами. Папский престол подходит к этому образу по делам.
Павел: сын погибели «превознесётся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет как Бог» (2 Фес. 2:4).
Храм у отцов часто читают не только как каменный в Иерусалиме, но как Церковь. Папа объявил себя видимой главой всей Церкви, наместником Христа, а с XIX века — непогрешимым в вере. Это и есть сесть в храме на место Христа. Не кесарь языческий, а кафедра внутри христианства.
Ипполит: во всём хочет уподобиться Сыну: царь, агнец, знамение, храм, апостолы. Папство не говорит «я против Христа». Оно говорит: «я вместо Него на земле». Vicarius Christi — буквально заместитель. Подмена и есть анти-Христос: не рядом, а на Его месте.
Подложная грамота VIII века дала Риму имперскую власть «от Константина». Диавол входит не с мечом первым, а с ложью в предании. Кто принял ложь как основание власти, дальше уже ломает догматы под эту власть: Filioque, индульгенции, чистилище, соборность вместо монархии кафедры.
Павел: сначала отступление, потом откроется беззаконник. «Книга о вере»: по тысячном лете отпал Рим. 1054 — не бытовая ссора, а отступление кафедры, которая была первым престолом Запада. 1204 — та же кафедра разоряет Царьград, храм Софии, предание Востока. Отступление налицо раньше, чем спорят, «человек это или система».
Даниил: будет помышлять изменить времена и закон. Ефрем: печать затем, чтобы нельзя было крестом и именем Господним побеждать. С Рима пошло иное перстосложение, иное исхождение Духа, иной крест в народном знаке, книги для побеждённого Востока с латинским духом. Меняют не «обряд для удобства», а то, чем исповедуется Христос.
Апокалипсис: блудница на звере, город на водах, царствует над царями земли. Древние уже читали Рим. Когда Рим стал папским и напоил царей своей властью и учением, чтение не исчезло: тот же город, та же претензия быть центром мира.
Иоанн: антихристов уже много, дух антихриста уже в мире. Тождество не в том, что каждый папа лично есть тот последний человек трёх с половиной лет, а в том, что престол, севший вместо Христа и держащий ложь Дара, несёт этот дух и готовит последнее лицо. Система — седалище. Последний беззаконник сядет уже на готовое место.
Христос — Глава Церкви. Кто садится главой вместо Него, меняет Символ и знамение, обосновывает это ложью о власти — тот по признакам Писания и отцов совпадает с образом антихриста. Ватикан это исполнил как кафедра.
Разбор антихристова духа и престола полностью опирается на святоотеческую традицию и дораскольный код (включая свидетельства «Книги о вере» и Поморских ответов), где антихрист трактуется не просто как отдельный мифический тиран будущего, а как глобальная религиозно-политическая система подмены.
Древние учители Церкви и последующие ревнители благочестия дополняют этот образ следующими глубинными аспектами.
Святые отцы (в частности, святитель Андрей Кесарийский в толковании на Апокалипсис, а также свидетельства древних учителей) разделяли понятие личного антихриста (конечного человека греха) и антихристова духа (системы заблуждения).
Древние толкователи указывали, что задолго до физического проявления «сына погибели» его предтечи и сама система подменяют истину ложью незаметно для расслабленного ума.
В дораскольной традиции подчеркивалось: когда кафедра или общество отступает от апостольских преданний и принимает нововведения ради земной мощи, там воцаряется дух антихриста задолго до финальных времен.
Упомянутый святым Ипполитом Римским принцип «обезьянивания» Христа раскрывается древними учителями через искажение сакрального кода.
Антихрист и его система во всем подражают Христу внешне, но выхолащивают изнутри.
Как Ипполит писал, ложный мессия явится так, чтобы прельстить даже избранных: он принесет «мир» без Христа, «любовь» без Истины и «закон» без благодати. В аспекте кафедры это выражается в подмене соборности единоличным абсолютизмом (непогрешимостью отдельного смертного человека) и введении догматических новшеств, разрушающих изначальный духовный код.
Преподобный Ефрем Сирин в «Слове на пришествие Господне, о скончании мира и об антихристе» подробно описывает экономические и психологические тиски системы.
Печать антихриста ставится не просто как механический знак, а как следствие добровольного компромисса с ложью.
Древние учители поясняли, что человек теряет способность побеждать именем Исуса и крестным знамением тогда, когда принимает искаженный образ веры, меняет перстосложение и соглашается на духовный компромисс ради земного выживания и комфорта.
Толкования блаженного Иеронима и ранних апологетов на книгу пророка Даниила и Апокалипсис связывают царство антихриста с крушением истинных империй-удержателей (Катехона). Когда удерживающая сила ослабевает через внутренние разделения и уклонение от древнего благочестия, на освободившемся духовном пространстве вырастает Вавилонская система — глобальное смешение всех понятий о вере, где истинный Христос подменяется земным «наместником», диктующим народам свою волю.
В святоотеческом предании Древней Церкви, Византии и Руси (особенно нашедшем отражение в дораскольных текстах, творениях исповеднического накала и в своде «Поморских ответов») тема антихриста и его царства раскрывается через несколько богословских пластов.
Византийские отцы и учители (преподобный Максим Исповедник и святитель Иоанн Златоуст) подчеркивали, что антихрист приходит не как стихийный разрушитель, а как «утешитель» падшего человечества, предлагающий устроить жизнь на земле без креста и покаяния.
Подмена Царства Небесного земным благополучием: преподобный Максим Исповедник указывал, что лукавство антихристовой системы заключается в объединении человечества на основе чисто материальных, политических и псевдорелигиозных интересов.
Отказ от страдания за Истину: византийские подвижники предостерегали, что дух антихриста внушает мысль о ненужности строгих канонов, уверяя, будто «любовь выше догматов». Принятие этого принципа разрушает изначальный духовный код и подготавливает людей к подчинению единому мировому центру.
В русской богословской мысли до раскола антихристова экспансия рассматривалась через призму изменения священных преданний, книг и обрядов.
Повреждение чина крещения и знамения: в древнерусских полемических сочинениях доказывалось, что изменение перстосложения и правки в богослужебных книгах, проведенные в угоду греко-латинским образцам XVII века, есть не «местные особенности», а покушение на форму исповедания Голгофской жертвы. Через это меняется «печать» христианина.
Имя Господа как оплот Истины: в дораскольной традиции имя Спасителя утверждается как Исус (с одной «и»). Поздние нововведения с двумя «и» рассматривались как следствие венецианского и латинского влияния.
«Поморские ответы» Андрея Денисова и отцов Выга — свод того, как отступление проникало в Церковь через искажение истории и фальсификацию документов.
Критика лжесоборов и властолюбия: поморские учители разбирали деяния поздних греческих и российских соборов, доказывая по святым отцам, что отступление от древних канонов ради государственной или папской выгоды лишает иерархию благодатного преемства.
Непрерывность Истины: истинная Церковь в условиях упадка сохраняется не через массу подчинившихся нововведениям, а через верность неповрежденному преданию первых веков и Византии до латинских и еретических искажений.
В «Поморских ответах» (начало XVIII века, ответ миссионерам новообрядческой церкви) тема антихриста раскрывается не через романы о чудовищах из будущего, а через богословско-исторический и канонический разбор. Андрей Денисов отвечал на обвинение, будто староверы называют антихристом конкретных царей.
По творениям Ипполита Римского, Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста понятие имеет два уровня.
Личный антихрист — сын погибели в самом конце времен на короткий срок.
Антихрист как духовная система, престол и учение (дух антихриста) — отступление от истины через повреждение догматов, обрядов и преданний. Этот дух действует задолго до конечного тирана, когда апостольские установления подменяют человеческими нововведениями.
По Даниилу беззаконник «помышляет изменить времена и закон».
Печать антихристова духа — не открытое безбожие, а тонкая подмена изнутри: вывеска «Церковь» остается, а знаки искажаются (перстосложение, чины таинств, книги, именование Христа). Кто принимает искаженный закон, подпадает под эту систему.
В книге разбирается насильственное внедрение исправленных книг в XVII веке на Руси и ранее на греческом Востоке после унии. Замена древних канонов ради политической выгоды разрушает основание церковной жизни. Отступление от дораскольного кодекса и есть то отступление, о котором писал апостол Павел.
Когда дух антихриста охватывает внешние кафедры через новшества, Церковь Христова сохраняется в верности неповрежденному преданию — от апостолов и чистой Византии до раскола. Спасение не в подчинении земной силе, принявшей компромисс с ложью, а в хранении нетронутого догматического и обрядового кодекса.
Святые отцы Византийского периода и древнерусские книжники, толкуя пророчество Даниила о «прекращении жертвы», видели не только конец ветхозаветных жертв, а упразднение или затемнение истинной бескровной жертвы — Божественной Литургии, и отступление от апостольского предания.
Глава 11, стихи 31–32: «И поставлена будет им часть войска, которая осквернит святыню крепости, и прекратит ежедневную жертву, и поставит мерзость запустения. Поступающих нечестиво против завета он привлечет к себе лестью; но люди, чтущие своего Бога, останутся тверды и будут действовать».
Глава 12, стихи 6–11: один сказал мужу в льняной одежде, стоявшему над водами реки: «когда будет конец этих чудес?» И слышал я, когда он, подняв правую и левую руку к небесам, клялся Живущим во веки, что к концу времени и времен и полувремени, и по окончании сокрушения силы народа святого, все это совершится. Даниил не понял и спросил: «государь мой! что же после этого будет?» И сказано: «иди, Даниил, ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени. Многие очистятся, убелятся и переплавятся в искушении; нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют. Со времени прекращения ежедневной жертвы и постановления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней».
Кирилл Иерусалимский и Ефрем Сирин указывали: во времена антихристовой системы богослужение будет либо извращено, либо загнано в тайну и гонение. Под прекращением жертвы разумеется отступление благодати от кафедр, оскверненных нововведениями. Храмы могут стоять, обряды совершаться, но суть жертвы испаряется, если служба уже не по чину апостолов и отцов, а по человеческому измышлению.
Враг через слуг бьёт прежде всего по алтарю. Прекращение жертвы — разрушение единства с Христом через повреждение Символа веры и догматов. Когда учение искажается, а каноны попираются ради власти, жертва прекращается духовно: жертва хвалы заменяется подделкой.
Отступление веры и перемена чинов (перстосложение, книги, правила) лишают народ благодатной защиты. Истинный чин славословия подменяется латинскими и еретическими образцами. Это и есть прекращение чистой жертвы в официальном пространстве отступивших церквей.
Даже когда жертва прекращается на общественном уровне и запустение стоит на святом месте, верные хранят исповедание в сокровенных местах. Жертва не исчезает всецело, пока жива вера и имя Исуса по апостольским правилам.
Древнеправославные поморские христиане не имеют Причащения, ибо не имеют священства, которое было убито Россией, но имеют Апостольскую Истину, сохранённую и приумноженную в выбранной Богом Византии, что привело к Торжеству Православия, которое мы — наследники Византийского периода Веры, Второго Рима и хранители Третьего Рима, Древнеправославные староверы русские — имеем.
В древнерусской книжности («Книга о вере», Москва, 1648, и сопряжённая с нею «Кириллова книга») эсхатологический расчёт времени опирался на Апокалипсис и святоотеческие толкования.
8 мая 1648 года, накануне раскола. Сборник составлен русскими книжниками (под наблюдением архимандрита Чудова монастыря Ионы и других ревнителей) по указу царя Алексея Михайловича и с благословения патриарха Иосифа — ещё в дораскольном предании.
Дух книги — восточное апостольское православие, наследующее Византию. Антилатинская, антипротестантская и антиуниатская: разоблачает римские ереси и отступление папства, держит святоотеческие догматы.
Летосчисление — от Рождества Христова. Период полноты новозаветной благодати связывали с рубежом в 1000 лет (не земное царство плоти, а время проповеди от пришествия Христа).
По истечении тысячи лет, к концу XI века (1054 — отпадение Рима и накопление язв), сатана по Апокалипсису «освобождается из темницы» через соблазны, ереси и отступления.
Если к этому рубежу прибавить число зверя, 666 лет от усиления тайны беззакония или от полноты отступления, выходит 1666 год.
Остерегалась того, что и свершилось: воцарения духа антихриста через порчу священных книг, обрядов и государственное насаждение нововведений. Это связано с падением царственного имперского Катехона — хранителя и удерживающего.
Рубеж 1666–1667 (Большой Московский собор) стал для ревнителей подтверждением: официальная власть отреклась от дораскольного прошлого, прокляла отеческие предания и приняла новогреческие и латинские образцы.
Поэтому древнеправославные староверы — наследники византийского предания и хранители Третьего Рима — увидели в этих датах исполнение предзнаменований и сохранили апостольскую истину вопреки опустошению официальных кафедр.
Это святоотеческое изречение опирается на евангельский принцип «последние будут первыми» и на пророчества древних учителей о подвиге христиан в последние дни.
Когда ученики спрашивали авву Антония о будущих временах и о подвигах христиан конца веков, он ответил, что люди ослабеют и не будет у них тех телесных сил и условий пустынножительства, какие были у первых отцов.
Но те, кто в последние времена найдут силы противостать всеобщему развращению, сохранить истинное Предание и не преклониться перед духом мира и печатью зверя, «будут выше первых», потому что искушения их превзойдут меру древних подвижников.
В толкованиях на времена антихриста верность истине, когда «вся вселенная лежит во зле», приравнивается по венцу к мученичеству.
Кто в эпоху всеобщего отступления и разрушения Катехона сохранит чистоту исповедания — дораскольный код и предание Византии — и предпочтёт смерть или изгнание печати и лукавому компромиссу, по благодати воссияет выше живших в мирные и благодатные времена.
Это утешение остатку Церкви: перенося скорби последних дней без ропота и храня апостольскую истину, верные наследуют славу у Престола Божия.
Чтобы это понять, надо читать не газетным страхом «конец света завтра», а так, как читали дораскольные книжники и древние отцы: отступление идёт ступенями, а мера человека измеряется не календарём, а тем, устоял ли он, когда почти все уже сдали форму веры.
«Книга о вере единой истинной православной» напечатана в Москве 8 мая 1648 года, при царе Алексее Михайловиче и патриархе Иосифе. Никона ещё нет. Книга собрана русскими книжниками; в работе участвовал круг Чудова монастыря, в том числе архимандрит Иона. По духу это восточное апостольское православие, унаследованное от Византии. Книга спорит с Римом, с унией и с протестантством. Она не «старообрядческая после раскола»: она ещё общее дораскольное чтение Москвы.
В ней тридцать глав. Последняя, тридцатая — «Об антихристе». Её основа — предисловие к «Палинодии» западнорусского богослова Захарии Копыстенского. То есть расчёт 1666 года попал в Москву не из поздней полемики Аввакума, а из более ранней антилатинской учёности, которая уже видела в папстве и унии работу тайны беззакония.
Глава 30 ведёт счёт от Рождества Христова и ставит три ступени.
Первая. «По тысящи лет от воплощения Божия Слова Рим отпаде со всеми западными странами от восточныя церкви». Тысяча лет берётся из 20-й главы Апокалипсиса: сатана связан, Церковь проповедует, потом он отпускается «на малое время». Для книжников XVII века «отпуск» уже виден в отпадении Запада: 1054 год и дальнейшее латинское отступление.
Вторая. «В пятсотное же девятьдесять пятое лето по тысящи жителие в Малой Русии к римскому костелу приступили и на всей воли римскаго папы заручную грамоту дали». Это 1595–1596, Брестская уния. Книга называет её вторым отрывом христиан от Восточной Церкви.
Третья. Обережение: «егда исполнится 1666 лет, да не что бы от прежде бывших вин зло некаково не пострадати и нам, но покаянием Бога умилостивити». Сложение простое: 1000 + 666. Тысяча — срок связанного врага. 666 — число зверя из 13-й главы Откровения. Книга не пишет: «в 1666 году явится вот этот человек». Она пишет: берегитесь, чтобы на Руси не повторилось то зло, которое уже случилось в Риме и в унии.
После Большого Московского собора 1666–1667 года ревнители прочли это обережение как сбывшееся. Собор проклял двуперстие и дораскольные чины и утвердил новогреческие книги, печатавшиеся под латинским влиянием. Аввакум прямо связал одно с другим: отступление указывает Апокалипсис «по числу зверя 666-му, и Книга о вере, глава 30». Не в том смысл, что Никон «лично зверь». Смысл в том, что государственная рука сломала хранимый Катехоном закон исповедания. Даниил говорил: беззаконник помыслит изменить времена и закон. Когда меняют перстосложение, имя Христа, чин крещения и книги — меняют закон. Это и есть духовное прекращение чистой жертвы на официальных кафедрах, даже если храмы стоят.
Потому древнеправославные увидели в 1666 не «магическую цифру», а конец удерживающей цельности Третьего Рима как хранителя византийского предания. Дальше кафедра может быть богатой и многолюдной, но код исповедания уже другой.
Господь сказал: «многие же будут первые последними, и последние первыми» (Мф. 19:30; 20:16). Это не обида древним святым. Это мера брани. Легче стоять, когда вокруг стоят все. Тяжелее стоять, когда вокруг уже новая «норма» и за старую правду бьют как за упрямство.
Антоний Великий в Отечнике говорил ученикам о будущем монашестве: придёт время, иноки оставят пустыни, пойдут в богатые города и начнут строить пышные здания, соревнуясь друг с другом. Но среди тех поздних некоторые будут лучше и совершеннее нас. Почему? Потому что блаженнее тот, «кто мог преступить и не преступил, и зло сотворить и не сотворил», нежели тот, кого ко добру влёк пример множества добрых. Так Писание хвалит Ноя, Авраама и Лота: они жили посреди нечестивых, а не в толпе одинаково благочестивых.
Тот же Антоний видел Церковь, отданную людям, подобным неразумным скотам, и сказал: не унывайте; как Господь разгневался, так и помилует; сохранившие веру среди гонения воссияют. Только не имейте общения с ересью. Здесь уже не спорт пустыни, а исповедничество смысла: не сесть за один стол с подменой.
Иоанн Златоуст на 2-е послание к Фессалоникийцам учил: тайна беззакония уже действует. Удерживающий ещё не даёт ей выйти в полный рост. Когда удерживающий снимется, беззаконие станет явным. Верность после снятия Катехона — уже не «обычная церковность». Это стояние, когда внешняя вывеска Церкви может лгать.
Ефрем Сирин писал, что антихрист придёт не страшилкой, а смиренным, кротким, «ненавидящим неправду», нищелюбцем, чтобы прельстить даже избранных. Поэтому подвиг последних дней — не только терпеть голод, а различить подделку: мир без Креста, любовь без истины, закон без благодати.
Отсюда прямое утешение остатку. Первые отцы имели крепкое тело, пустыню, общее благочестие империи и ясный канон вокруг. Последние имеют против себя мир, усталость, государственную церковь нового образца и соблазн сказать: «ну теперь все так». Кто в этих условиях сохранит апостольское предание Византии и дораскольной Руси — двуперстие, имя Исус, погружательное крещение, отказ менять Символ веры и святоотеческий кодекс — тот по евангельскому слову может быть «выше первых». Не потому что он святее Антония, а потому что брань его тяжелее, а цена отказа выше.
Две темы сходятся в одной точке. «Книга о вере» предупредила дату слома удерживающего строя на Руси. Отцы предупредили цену тех, кто после слома не возьмёт новую печать закона. Понять правильно — значит не ждать комикса про одного тирана из будущего и не ставить себе венец заранее, а держать неповреждённое исповедание и знать, откуда пошла подмена.
Иоанн пишет: уже теперь много антихристов, и признак их — ложь о том, кто есть Христос. Павел пишет: ещё придёт человек греха и сядет в храме Божием. Это два этажа. Дух работает веками. Лицо — в конце, ненадолго. Кто видит только папу прошлого или только тирана будущего, один этаж выкидывает.
Храм у Иринея и Ипполита часто Иерусалим. У Златоуста храм — Церковь. Тогда «сядет в храме» значит: внутри христианского пространства кафедра станет говорить от имени Бога и менять закон.
В Откровении 13 два зверя. Из моря — власть. Из земли — ягнёнок с голосом дракона, то есть религия, которая благословляет власть. Андрей Кесарийский так и читает. Кафедра, срастившая меч и ключи, стоит на обоих.
Откровение 17: жена на звере, город на семи холмах. Древние часто видели языческий Рим. После крещения империи тот же холм остался географией кафедры. Это знак, не единственное доказательство.
Матфей 24 и Даниил: мерзость на святом месте. Храм может стоять, служба идти, а исповедание уже другое. Господь предупреждает о тех, кто придёт «во имя Моё».
Ириней: зло собирается в одно лицо и в одну систему. Ипполит: 3,5 года, ложные знамения, прельщение избранных. Поэтому всю историю после 1054 нельзя назвать уже этим последним человеком. Можно назвать духом и предтечей.
Андрей Кесарийский — основное византийское чтение Апокалипсиса. Мефодий Патарский у вас есть в сборнике пророчеств: его место и в этой главе, как голос Востока о последнем запустении.
Откровение 11: два свидетеля. Аввакум ждал Еноха и Илию как обличение отступившей кафедры. Смысл: когда общее учительство лжёт, Бог ставит прямое свидетельство. Истину в конце держит не многолюдная иерархия.
«Кириллова книга» 1644 стоит рядом с «Книгой о вере» 1648. Это один дораскольный печатный круг патриарха Иосифа, антилатинский.
У самих ревнителей был спор: дух уже воцарился в 1666 или ещё будет личный сын погибели. Честно держать оба этажа. Собор 1666–67 сломал закон Катехона. Лицо конца Писание всё ещё относит к последнему сроку.
Печать Откровения 13 — чело и рука: мысль и дело. Ближе к перемене исповедания — персты, имя, книги — чем к чипу. Техника может стать клеткой, дух печати — согласие на новый закон.
Иоанн и Павел: другой Исус, другой Дух. Спор имени Исус и Исус и прибавка Filioque бьют в одно место. Символ веры соборы менять запретили. Кто меняет исхождение Духа, меняет учение о Утешителе.
Ложный огонь с неба в Откровении 13 и кротость антихриста у Ефрема — против чудес без канона. Не всякий огонь с Неба.
Ислам знает краткое Иса, но отвергает Крест, Троицу и Церковь. Это предтеча «другого Христа», не хранитель Предания.
Свести всё: дух уже, лицо в конце; власть и лжерелигия вместе; храм как захваченное христианское место; печать как новый закон исповедания; свидетели против кафедры; Катехон снят там, где государство и собор сломали византийский код Руси в 1666–67.
Центральный признак, предсказанный апостолом Павлом: «в храме Божием сядет как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фес. 2:4). Он раскрывается, когда смертный человек ставит своё мнение выше промысла Божия и закрепляет это как обязательный закон.
Отцы подчёркивали: антихрист — не только безбожник с мечом, а кафедра внутри христианства, претендующая на место Христа. В 1870 году Ватиканский собор принял непогрешимость папы ex cathedra в вопросах веры и морали. Это рубеж.
До того ни один законный предстоятель древних апостольских кафедр не объявлял свои решения истиной, равной Откровению. Объявить кафедру непогрешимой — поставить человеческое «я» на место Бога, а постановления — выше апостольского предания. Это и есть сесть в храме как Бог.
Писание и образ пророков, Самого Исуса Христа, апостолов и отцов держат мужской облик, какой дал Творец. Римская система ввела бритьё духовенства и паствы: мода и произвол выше промысла и естества. Деталь внешняя, дух тот же — человек правит тем, что Бог уже устроил.
Когда предание подменяют мнением правителя кафедры, соборный разум уступает диктату одного смертного. Схоластика, индульгенции, чистилище и перемена священных знаков складываются в систему, где человек судит Бога.
По этим признакам — гордыня непогрешимости, ломка устоев вопреки Писанию, подмена Христа земным наместником — распознаётся антихристов дух, о котором говорили Писание и ревнители апостольского предания.
О пророчестве, что антихрист и дух его сядет в церкви и будет превозноситься выше Бога: это о том, что тот, кто сидит в церкви, делая себя непогрешимым в делах церкви, чего ранее, до такого решения, не было, и меняя устав и каноны церкви вопреки древнему учению и самой логике Истины. Да взять хотя бы своё папское решение брить бороду, хотя в Библии везде описано, что Богу не нравится умаление бороды. И вот Бог продумал, промыслил бороду мужчине, пророкам, Христу и святым, а папа своё мнение поставил выше мнения и промысла Бога. И так во всём. Чем и видно, и понятно, что тот, кто сел на уровне Бога в церкви и свои мысли поставил выше, да ещё закрепил это как догмат, что его учение с кафедры непогрешимо, явно показывает на антихристов дух.